+7 (34241) 4-76-05 г. Чайковский, ул. Мира, д. 21

Работа залов: 10:00-17:00

Выходной: понедельник

Загадка старых картин

Опубликовано 25 октября 1971 г.

Пермяки хорошо знают свою городскую художественную галерею, но не многим известно, что далеко вниз по Каме у нее есть филиал. Это художественная картинная галерея в городе Чайковском, существующая уже два года. История ее создания довольно необычна.

Большинство картин подарено старым коллекционером из Москвы - А. С. Жигалко, а несколько картин передано из запасников Пермской галереи. Коллектив молодой галереи с энтузиазмом изучает и пропагандирует полученные богатства. Как шла работа по изучению лишь четырех из 4000 произведений искусства, хранящихся в галерее, рассказывает научный сотрудник Чайковской картинной галереи Е.Шумилов.

Туристы с теплоходов, уже успевшие побывать в других музеях Прикамья и Поволжья, приходя в нашу галерею, обычно спрашивают: «Почему у вас на этикетках так много неизвестных художников и портретов неизвестных лиц? Неужели трудно установить?»

Да, трудно, иногда почти невозможно. Ведь не всегда художник ставит свою подпись. И почти никогда он не пишет фамилию изображенного человека, предполагая, что портрет так и будет находиться у заказчика. Но «родословная» портретов обычно самая пестрая. Они меняют своих владельцев до тех пор, пока имя изображенного окончательно не забывается. Так появляются на этикетках слова «Портреты неизвестных».

То же и с именем художника. Подлинная его подпись, если она и есть, скрывается потемневшим лаком, теряется под кистью варваров, стремящихся «обновить» живопись. А иногда даже бывает так: чтобы выгоднее продать картину, нечестные антиквары заменяют подлинную подпись на подпись более известного художника. Разобраться во всех этих хитросплетениях, установить истину - одна из главных задач музейных работников. Они сравнивают манеру письма различных художников, листают кипы старых журналов и архивных дел, придирчиво проверяют каждый факт... Дело это трудное, тянется, оно годами. Наша, же, галерея - одна из самых молодых в стране, и неудивительно что «неизвестных» у нас больше, чем где бы то ни было.

Сейчас я на примере нескольких картин попробую показать, как постепенно раскрываются эти неизвестные.

Но сначала об истории галереи. Все знают, как появилась знаменитая Третьяковская галерея. П.М.Третьяков, замечательный человек, тонкий ценитель искусства, собранную им коллекцию картин передал городу Москве. Точно так же и появление нашей галереи связано с благородным поступком простого русского человека. Имя ему - Александр Семенович Жигалко. В 1969 году он подарил молодому городу на Каме, Чайковскому, около четырех тысяч произведений искусства - картины, рисунки, гравюры...

Бесценное, колоссальное богатство, коллекция, которой был бы рад любой столичный музей! В дарственной Александр Семенович лаконично сформулировал свое желание: «Пусть эти картины будут достоянием народа». Он как истинный коллекционер, как человек высокой гражданственности сознавал, что преступно любоваться накопленными сокровищами в одиночку, подобно «скупому рыцарю». Искусство должно принадлежать народу!

Как же собиралась эта коллекция? Долго и трудно, с большими материальными жертвами, часто - в ущерб семейному благополучию. Первую картину А. С. Жигалко приобрел еще в 1905 году, будучи студентом. Это был портрет Достоевского работы Репина. К нему вскоре стали добавляться этюды современных художников, эстампы, старинные портреты... Он покупал их в антикварных лавках, у коллег-коллекционеров, у знакомых художников. Некоторые работы даже были найдены и спасены им из старого хлама на чердаках. Ежедневные настойчивые поиски, постоянная забота о сохранности огромной коллекции, кропотливый труд над пострадавшими холстами... Удивительно, откуда он, один, брал на это силы!? Ведь сейчас то же самое делает настоящее государственное учреждение - картинная галерея.

Итак, перед нами картины. Вот старинный портрет, написанный в суровых тёмных тонах. В полутьме поблескивают ордена. Пронзительный взгляд, сутулая фигура и седой хохолок над лбом делают изображенного похожим на нахохлившуюся ночную птицу. Мастерство неизвестного художника замечательно! Он дал убедительную характеристику властного, энергичного деятеля.

Как свидетельствует старинная полустертая надпись на обороте холста, изображен здесь действительный тайный советник Алексей Николаевич Оленин. Это крупный деятель русской культуры, археолог, историк, художник, директор публичной библиотеки в Петербурге, а впоследствии президент Академии художеств. Определенное сходство с другими его портретами заметно с первого взгляда. Казалось бы, все ясно и бесспорно. Но нельзя верить первому впечатлению и всем надписям, даже старинным. Долг искусствоведов - проверить каждую деталь. В науке об искусстве мелочей не бывает. Тщательно рассматривая портрет, мы заметили на сюртуке Оленина еле различимый значок - в золотом венке на красной ленте римские цифры. «ХХ». Выяснилось, что подобные значки давались государственным чиновникам за длительную беспорочную службу. Они были разные, за все последующие годы давались новые, с большей цифрой.

То есть по значку можно определить год написания портрета! Вот здесь и вышла первая неувязка. Когда Оленин начал службу - известно. Из путешествия по Европе он вернулся в 1785 году, двадцати двух лет от роду, и сразу же начал службу артиллерийским квартирмейстером. Последний свой значок за пятидесятипятилетнюю службу он успел получить в 1840 году и скончался вскоре в возрасте 80 лет, в чине действительного тайного советника. Итак, на нашем портрете он, судя по значку, изображен в 1805 году в возрасте 42 лет. Но это находится в явном противоречии с тем, что мы видим. Тонкие старческие губы, воспаленные глаза, дряблые щеки, седые редкие волосы… Судя по всему, изображенному здесь человеку 55-60 лет, но никак не 42. Следовательно, это не Оленин. Ведь чиновники учреждений Российской империи не могли допускать вольности и небрежности в соблюдении любой мелочи своей официальной одежды.

Факты - упрямая вещь! Чем же объяснить старинную надпись на обороте холста? Очевидно, кто-то из старых владельцев портрета, поддавшись первому впечатлению («похож ведь, кажется...») и не разобравшись детально, сделал соответствующую надпись. При этом, кстати, он ошибся в дате рождения Оленина (1769 вместо 1763 года). Если же присмотреться, то видно, что разрез глаз и форма губ в корне отличаются от того, что мы видим на подлинных, прижизненных портретах президента Академии художеств.

Еще одно обстоятельство. Известно, что Оленину было пожаловано несколько орденов, причем только русских. На груди же нашего героя на зеленой ленте висит массивный эффектный орден. Ни в каких справочниках и каталогах (и уж, разумеется, в послужном списке Оленина) найти его не удалось. По происхождению же он явно иноземец. Русских орденов в то время вообще-то было не очень много, всего шесть: святых Андрея, Екатерины, Александра Невского, Анны, Георгия и Владимира. Что же мы видим у «Оленина»? Большая восьмиконечная звезда с золотым ободком и крупными драгоценными камнями. В центре звезды голубой эмалевый диск, где изображен белый лев и за ним женское лицо в короне. Что они означают? Какой страны этот орден? Все неизвестно. Но разгадка имени незнакомца кроется именно в ордене. Орден редкий, и, установив его по архивным орденским спискам, сопоставляя с другими данными, вполне можно в будущем узнать истинное имя этого человека.

Среди картин, переданных нашему городу А. С. Жигалко, была одна небольшая, с изображением барки в бушующем море. Несмотря на подпись Айвазовского, работа эта не привлекла внимания сотрудников, отбиравших работы для показа в залах галереи. Они хорошо знали, что Айвазовского, как одного из наиболее популярных и ценимых на художественном рынке мастеров, часто подделывали. До революции было даже несколько художников, специализировавшихся на изготовлении фальшивых картин Айвазовского. На этих картинах были безупречно сделанные подписи и все внешние признаки живописи великого мариниста, но соперничать с его подлинными работами, легкими и артистичными, они, разумеется, не могли.

Так и эта аляповатая и ремесленная картина была явной фальшивкой. Так бы и храниться ей в запасниках галереи, вдали от глаз посетителей. Но случилось все иначе. На нее обратила внимание московский реставратор И. М. Тихомирова. Профессиональная интуиция подсказала ей, что под неумелой мазней скрыта иная, лучшая живопись.

В виде эксперимента был расчищен маленький кусочек холста. И оказалось, что она права. Под грубыми мазками скрывалось тонкое ажурное письмо! Началась кропотливая работа, сложность которой трудно представить. Наконец словно упало покрывало, и открылась совершенно иная картина... Неспокойное, потемневшее море. Белой молнией проносится буревестник. На небольшой фелюге трое турок в красных фесках поднимают сигнал бедствия. А волны растут, перекатываются, заливают суденышко. Этот простой сюжет художник смог насытить подлинным драматизмом. Он прославляет мужество и отвагу людей, побеждающих морскую стихию. Блестяще справляется Айвазовский и с задачей колоссальной трудности - уловить и запечатлеть изменчивые массы воды, показать море полным движения. Волна на картине просто ощутимо поднимается, растет. А какое богатство оттенков! У Айвазовского здесь нет того сплошного «цвета воды», который иногда встречается у неумелых художников. Вода написана в сложной градации всевозможных оттенков и тональностей.

Почему же эта изумительная картина была записана, почему ее красота была скрыта от глаз грубой и неумелой кистью? Это неизвестно. Да и, по сути дела, неважно. Главное, что благодаря интуиции исследователя и мастерству реставратора шедевр великого русского художника возрожден и снова доставляет людям радость от общения с подлинными прекрасными произведениями искусства.

В случае с Айвазовским все ясно: там его тема, его мастерство, его подпись. А как устанавливается имя художника, если он не подписал свою работу? Здесь искусствоведам помогает изучение его «почерка». Ведь приемы любого художника так же индивидуальны и своеобразны, как почерк любого человека. Эти приемы повторяются во многих картинах, и, выявляя их, можно узнать имя автора. Недаром ведь искушенные знатоки, впервые увидев где-нибудь картину, без всяких колебаний еще издали восклицают: «Это Соломаткин, это Поленов, это Кустодиев!..»

Расскажу такую историю. Большой парадный женский портрет в нашей галерее долгое время приписывался В. А. Серову. Ну что же, портрет хорош. Передана вся атмосфера изысканного аристократического салона. Струятся и переливаются мягкие блеклые шелка, мерцают золотые украшения. Блестяще охарактеризована и сама незнакомка: сильная, умеющая, очевидно, держать себя в руках. Но все же «почерк» здесь не серовский! Есть некоторая прямолинейность, тяжеловесность в обрисовке характера, нет серовской сдержанности, тонкого благородства.

Стало ясно, что это кто-то «сортом пониже». Но кто? Пришлось действовать методом исключений. Определили круг художников начала XX века, способных писать подобные парадные женские портреты. Последние в творчестве художников, как правило, никогда не бывают одиноки. То есть какие-то устоявшиеся приемы обязательно должны повториться. Начали перебирать возможные имена: Ульянов, Сомов, Келин, Бодаревский, Кустодиев... Все постепенно отпадали, а ничего похожего не встречалось. Вдруг наше внимание остановил «Портрет Приселковой» из Алма-Аты работы О. Э. Браза, художника талантливого, но полузабытого. Бросились в глаза сходные приемы: асимметричное расположение фигуры, свисающая плетью кисть руки. Пересмотрели все остальные портреты Браза, сравнили технику письма, композиционные и колористические решения.

Да, это несомненно его почерк. Почерк одного из лучших учеников Репина, автора единственного прижизненного законченного портрета Чехова. Браз приобрел в свое время большую известность серией портретов русских художников, писателей, актеров. Он участвовал во всех выставках общества «Мир искусства», представлял Россию на многих зарубежных выставках, сразу после Октябрьской революции стал ученым хранителем Эрмитажа и профессором Академии художеств. Кроме всего этого, он часто писал парадные портреты столичной знати. Наш - один из лучших среди них.

Очень трудно было определить личность изображенной. А. С. Жигалко уже предполагал, что изображена какая-то Карзинкина. И вот в каталоге выставки передвижников 1903 года удалось найти фотографию портрета женщины, очень похожей на нашу. Тщательное сравнение черт лица показало, что это несомненно она, только чуть помоложе. Это подтвердил и специалист по иконографии.

В подписи было сказано: «Н. Бодаревский. Портрет Карзинкиной». Но какая Карзинкина? Начались дальнейшие поиски. Карзинкиных в Москве было много. Одна из них, Елена Александровна, впоследствии супруга известного русского писателя Н. Д. Телешова, сама была художницей. Сравнение с ее автопортретом показало, что на нашем портрете изображена не она. По старому, еще дореволюционному адресу на Покровском бульваре удалось разыскать племянницу Телешова. Она подсказала, что это представительница другой ветви рода - Антонина Сергеевна Карзинкина. Ее муж, московский промышленник, был богат, знаком со многими художниками и мог позволить себе роскошь в течение десяти лет заказать три портрета своей супруги - сначала Серову, потом Бодаревскому и наконец Бразу. Где находятся первые два портрета, до сих пор неизвестно (а портрет Серова неизвестен даже по фотографии), а вот третий судьба забросила в нашу галерею…

Е. Шумилов, искусствовед.

«Вечерняя Пермь», №40, 41

ОтменитьДобавить комментарий

Сегодня в галерее

Мы разные...

Мы разные...

Скульптуру московских художников, живопись Антона Успенского и дагестанскую пластику вы можете увидеть на выставке "Мы разные..."
О галерее

Друзья галереи

Администрация г. Чайковский Веб-студия Бонфи
Instagram

chaik_gallery

наверх наверх